Проходная пешка
Неприметная малолитражка DKW F1, самая дешевая новинка Берлинского автосалона 1931 года, первой в мире сделала передний привод массовым. Сегодня по этой схеме построена львиная доля всех автомобилей планеты
В шахматах пешка — фигура рядовая. Ею жертвуют, о ней не пишут мемуары, ее ходы редко смакуют зрители. Но пешка, дошедшая до последней горизонтали, превращается в ферзя, и партия меняется бесповоротно. История техники обожает такие сюжеты.
В начале 1930‑х в мировом автопроме безраздельно правила классическая компоновка — двигатель спереди, привод на задние колеса. Альтернатива существовала, но жила в гетто для избранных — в Штатах уже выпускался роскошный и невероятно дорогой переднеприводный Cord L-29. Однако инженеры крупнейших компаний смотрели на передний привод с настороженностью: передние колеса одновременно и рулят, и разгоняют машину — нет ли тут подвоха? Сама идея недорогой переднеприводной «народной» машины в то время противоречила и моде, и интуиции конструкторов.

А между тем именно эта идея стала магистральным путем мирового автостроения. Откройте сегодня список бестселлеров массового сегмента — там почти сплошь модели с передним приводом и поперечно установленным силовым агрегатом. И у всей этой глобальной армии есть общий прародитель — скромный, неприкрыто дешевый, сшитый из фанеры и кожзаменителя автомобильчик с аббревиатурой DKW на радиаторе. Его дебют в феврале 1931‑го не обещал революции. А она произошла — с задержкой в несколько десятилетий, но по самому что ни на есть шахматному сценарию. Пешка достигла противоположного края доски.

А началась история DKW F1 с распоряжения, больше похожего на ультиматум. Осень 1930 года: Германия — на дне Великой депрессии, четыре миллиона безработных, покупатель легковушки — исчезающая порода. Дошло до того, что Берлинский автосалон ‘1930 вообще отменили. Но февраль 1931‑го, на который было намечено следующее автошоу в столице Германии, выбрал в качестве дедлайна датчанин Йорген Скафте Расмуссен. Глава DKW к тому времени уже основательно перерасходовал кредит доверия банков. За его плечами была покупка контрольного пакета попавшей в беду компании Audi и влетевшей в копеечку лицензии на американские двигатели Rickenbacker. Казалось бы, тут не до экспериментов, и разумнее было бы довольствоваться тем, что DKW удерживала титул крупнейшего мотопроизводителя в мире. Но амбициозный Расмуссен сделал ставку на четыре колеса. Более того, он не хотел быть одним из многих. Заднеприводная модель-первенец DKW P15 (1928) на роль ниспровергателя основ не претендовала.

И вот в октябре 1930 года Расмуссен собирает конструкторов и формулирует задание коротко, как телеграмму: маленький, дешевый «народный» автомобиль с уже существующим мотоциклетным двухтактным мотором DKW. С передним приводом. С независимой подвеской. С максимально низким центром тяжести — ради устойчивости. С минимальным расходом топлива. С ценой не более 1700 рейхсмарок, как за хороший тяжелый мотоцикл с коляской. Срок — до открытия Берлинского салона. По сути, предстояло спроектировать и довести до ходовых образцов машину с нестандартной схемой.

Реализацию этой авантюры поручили двум инженерам — Вальтеру Хауштайну и Оскару Арльту. Времени на долгие расчеты и создание деревянных макетов не было вообще. Мозговой штурм шел в режиме нон-стоп, чертежи передавались прямо в цех. Так, с проектированием уложились всего в шесть недель, за которые успели построить три ходовых прототипа. Дальше — очередной аврал: машина дебютировала с открытым стальным кузовом, но серийную версию в срочном порядке «переодели». Стальной кузов перетяжелял целевую цену, и у модели, получившей прямое, как рельс, обозначение F1 (Frontwagen 1, или Переднеприводный автомобиль первой серии), появилась оболочка из клееной фанеры, обтянутой дермантином. Доработок — уже по чисто техническим причинам — требовали и другие компоненты модели: слишком простая рама оказалась ахиллесовой пятой новинки и нуждалась в усилении. Короче, революцию совершали на голодном пайке, по ночам и в кредит. Все же результат получился как минимум небанальным.

Сердце прототипа — проверенный двухцилиндровый двухтактный мотоциклетный мотор водяного охлаждения рабочим объемом 494 см³. Выдавал этот «пришелец» скромные 15 л.с. Но фокус был в том, как его разместили. Мотор развернули поперек рамы, жестко состыковав с трехступенчатой механической коробкой передач и дифференциалом. Получился легкий, компактный силовой модуль с короткими полуосями. Усилие на колеса передавали шарниры равных угловых скоростей Tracta, запатентованные в 1927 году французскими инженерами Жаном-Альбером Грегуаром и Пьером Фенайлем. Расмуссен не изобретал ШРУСы с нуля — он купил лицензию, что само по себе показательно, — времени на самостоятельные разработки у команды DKW попросту не было.

На первый взгляд схема удивительно похожа на современную — поперечно установленный двигатель в блоке с коробкой, полуоси, ШРУСы. В действительности различий наберется на целую эпоху. Шарнир Tracta был, по сути, двойным карданом с «сухариками», и его слабым местом стали уплотнения. Грязь была главным врагом шарнира, а сам он не позволял поворачивать передние колеса на большие углы, что до неприличия увеличивало диаметр разворота. Ко всему прочему при вывернутом до упора руле на водителя обрушивалась нешуточная вибрация. Но покупателю бюджетной малолитражки выбирать не приходилось. У сегодняшних ШРУСов таких ограничений нет.
А что же другая механическая начинка? Коробка передач не имела синхронизаторов — передачи переключали «двойным выжимом», как учили тогдашние автоинструкторы.

Охлаждение мотора — термосифонное, без помпы, жидкость циркулировала сама за счет разницы плотностей. Смазка двухтактника по мотоциклетному принципу: масло добавляли в бензин в пропорции примерно 1:25, за что владельцы прозвали эту смесь «коктейлем». Позже появилась муфта свободного хода, позволявшая машине двигаться накатом, поскольку для двухтактника режим торможения двигателем смерти подобен. Технологический уровень силового агрегата — даже по меркам начала 1930‑х — не впечатлял.

Зато выгоды переднеприводной схемы были просто невероятными для того времени. Отсутствие карданного вала и заднего моста позволило не только уменьшить массу на десятки килограммов, но и снизить цену до 1685 рейхсмарок за базовую двухместную версию. Просторный салон — никакого карданного горба на полу. И главное — передний великолепно работал на грязи и в снегу. На дорогах Германии начала 1930‑х это было едва ли не решающим аргументом. И пусть пресса писала о «мотоцикле с крышей», а в народе малолитражку DKW прозвали «саксонским швейным станком» за характерный стрекочущий звук двухтактника — что с того?

Ходовые качества F1 оказались неожиданно приличными. Максимальная скорость — пристойные 70–75 км/ч, низкий центр тяжести и независимая передняя подвеска на поперечных рессорах обеспечивали устойчивость — всего этого не ждали от машины с 15 «лошадками» под капотом. Салон получился просторнее, чем у конкурентов той же цены. Двухтактный моторчик, не имевший сложной системы газораспределения и клапанов, заводился в любой мороз и охотно переваривал низкосортный бензин, смешанный с моторным маслом. Ремонт не требовал найма инженера: агрегаты разбирал любой сельский механик, а запчасти стоили считаные пфенниги.

И вот эта «пешка» пошла в атаку. За 1931–1932 годы F1 разошелся тиражом 4353 экземпляра — порядка 5–6% всего немецкого рынка легковых автомобилей в разгар депрессии. Затем пошли эволюционные наследники первого Frontwagen: от F2 (1932) с усиленной рамой и 18‑сильным мотором до F8 (1939) с двигателями 589 и 692 см³ мощностью 18 и 20 л.с. При этом архитектура — поперечный двухтактный мотор и передний привод — оставалась неизменной. Всего же с 1931 по 1942 год завод в Цвиккау выпустил свыше четверти миллиона переднеприводных DKW!

В небогатой Германии 1930‑х машина, предлагавшаяся по заманчиво низкой цене, дешевая в эксплуатации, простая в ремонте и не боявшаяся плохих дорог, не могла не продавать себя сама. К 1938 году заказы оплачивали за полгода вперед, а марка DKW устойчиво занимала второе место в Германии по продажам после Opel. В июне 1932 года Расмуссен свел под одну крышу четыре саксонские компании — Horch, Audi, Wanderer и DKW. Так родился концерн Auto Union, в котором именно переднеприводные DKW стали финансовым мотором.
Ирония судьбы: сама «пешка» ушла со сцены раньше, чем ее идея захватила мир. VW «Жук», созданный по схеме «все сзади», затмил первопроходца «народного» сегмента. Схема Frontwagen ожила и окончательно закрепилась в массах позже — после нефтяных кризисов 1970‑х, когда необходимость экономии массы и топлива сделала передний привод мировым стандартом. Сама марка DKW дожила до 1966 года: последней стала модель F102 с родовым двухтактником. В Восточной Германии Trabant и Wartburg сохраняли преемственность с предвоенными DKW до конца 1980‑х. Но партия, начатая F1 на автомобильной шахматной доске, приобрела куда больший масштаб.

Скромный деревянный «коробок» из Цвиккау, которому в 1931‑м никто не предрекал громкой карьеры, вышел в ферзи. Только ферзем стала не сама модель, а ее схема. И этот ферзь мы видим каждый день — под множеством имен и на каждом перекрестке мира.