А что, если бензин по 200?

Что вообще способно заставить отказаться от автомобилей?

Страну потряс кризис с топливом. Не буду читать уже набившую оскомину мантру про «топливный кризис в стране с богатейшими запасами нефти и вот-это-все». Психологи часто советуют искать положительные стороны в любых ситуациях. А что может быть хорошего в очередях на АЗС? Еще один риторический вопрос 

Однако, если б у нас в стране рыночные принципы преобладали над плановыми, цена на топливо выросла бы не только на мелких заправках, но и вообще везде. Представьте, что литр 95‑го продавался бы «за 200». Пугает? Да, неприятно. Но всегда любопытно, и сейчас речь идет именно о гипотетическом интересе, не более, — при каком уровне цен на топливо люди стали бы массово отказываться от поездок. Начну с себя. За 200 рублей я бы ездил. Тогда бак на среднем китайском кроссовере был бы эквивалентен 10 тысячам рублей. А на моем Discovery 4 со вместимостью в 82 литра и вовсе под 16,5 тысячи. И я бы принял эту оферту. 
Да, больно. Но вся моя жизнь построена вокруг автомобилей — работа, быт, отдых. Даже если хочется погулять пешком, это надо сделать в парке на другом конце города, а то и за его пределами. Целесообразно? Не всегда. Но я так хочу. Я готов на эти затраты.
Не уверен, что мою позицию разделяет большинство. Поскольку не силен в экономике и аналитике, я спросил у нейросети, как изменится спрос на топливо, если цена за литр вырастет до 200 рублей за литр. И вдогонку — до 300 и 500. И вот что получилось:
«При условии, что речь идет именно о регулярных поездках, а не о полном отказе от владения машиной:
200 рублей/л — от регулярных поездок откажутся около 10–15% водителей. Начнут больше пользоваться общественным транспортом, объединять поездки, сокращать пробег;
300 рублей/л — около 25–35%. Автомобиль станет дорогим способом передвижения, особенно для ежедневных поездок на работу;
500 рублей/л — 50–60%. Для значительной части населения личная машина превратится из повседневного транспорта в средство для важных и редких поездок. При этом резкого обнуления спроса не будет: в России автомобиль часто необходим там, где общественный транспорт слабый. Поэтому даже при 500 рублях часть водителей продолжит ездить, просто существенно сократит пробег».
Получается, лишь малая доля населения откажется от удовольствия заправиться по 200. А я — как раз та самая «репрезентативная выборка». Неожиданно. 
И только совсем уж невообразимые пока 300 рублей — похоже, только здесь у нас образуется «психологический порог». Потому что 25–35% — уже заметное «прореживание» потока. 
Весь этот пассаж — только ради того, чтобы хоть на секунду представить, что вообще способно заставить отказаться от автомобилей тех, кому они не нужны. Есть ведь и такие. Они покупают машину, чтобы быть «не хуже людей». Почему я имею право на такие рассуждения? Мой дед был таким. У него в гараже стояла «копейка», которая с 1980 по 1995 год наездила менее 100 км. Потому что берег. Потому что доставал по блату — многие знают, что в СССР невозможно было просто прийти и купить автомобиль. Впрочем, дед мой не ездил и никому на дороге не мешал. А вот мне мешают те, кто не должен водить, но не только занимают место на дороге, но и в открытую плюют на общественность. 
Они паркуются на местах для инвалидов и площадках пожарной техники, они ездят в левом ряду на 30% медленнее потока — и хорошо, если попадают в разметку полосы, они пытаются влезть в полосу съезда за полметра до конца прерывистой разметки. Это все, кто не уважает правила. То есть те, кого наша система обучения вождению не способна отфильтровать и изолировать от руля. 
И тут сейчас многие подорвутся — мол, «кто ты такой, чтобы судить»… Я водитель со стажем в 28 лет. И я хочу, чтобы все, кто садится за руль, считали себя водителями, равными друг другу. Не «я же девушка, мне можно», «я же на внедорожнике, мне нужно», «я же включил поворотник, че ты…». А просто знали хотя бы 50% дорожных знаков и помнили, что мы живем хоть и в абсурде, но, как я сейчас наглядно показал, всегда может быть еще хуже.