Электрический Мистер Икс

Культовый кроссовер BMW «Икс пять» стал полностью электрическим. Наш корреспондент по дороге из Мюнхена в Милан смог в деле испытать возможности баварской новинки, оснащенной двумя электромоторами с эквивалентом мощности 570 л.с. 

Экипаж сложился так: я и Клаус, мюнхенский автожурналист, с которым мы знакомы давно. Распределение обязанностей произошло без переговоров, по национальному признаку. Клаус сел справа, раскрыл на планшете таблицу с графами «километры», «киловатт-часы» и «евро». Я устроился слева с намерениями. Между нами стоял новенький iX5 — первый электрический X5 в истории: 578 сил с двух моторов, 805 ньютонов, батарея на 141 киловатт-час и паспортные 845 километров хода, про которые Клаус сразу сказал «достижимо», а я сразу подумал «посмотрим». До Милана было 492 километра и две школы вождения в одном салоне.
Распределение ролей заняло первые же десять минут. На выезде из Мюнхена я по привычке сказал, что сейчас дам газу. «Только, — поправил Клаус, не поднимая головы от планшета, — газа здесь нет. Есть ток, и он стоит денег». Я заметил, что по-русски так не говорят. «Значит, русский язык не готов к прогрессу», — отозвался Клаус без тени сомнения. Так я узнал главное о предстоящей поездке: я ехал по Европе, а Клаус — по прейскуранту.

Педантичный расчет
Автобан A 93 выдал участок без ограничений, и я исполнил обязательную программу: педаль в пол, 805 ньютонов без паузы и звука, спина в кресле, горизонт ближе, на 210 электроника вежливо говорит «достаточно». Из правого кресла донеслось щелканье. Клаус считал. «Этот разгон, — объявил он с интонацией кассового аппарата, — стоил ноль сорок один евро». Я ответил, что удовольствие того стоило. «Удовольствие, — Клаус внес что-то в таблицу, — в прейскуранте отсутствует. Но я завел для него отдельную графу. Пока там ноль сорок один». К Инсбруку в графе «удовольствия» накопилось два девяносто. Я считаю, дешево. Клаус считает. Просто считает, все время.
На подъеме к Бреннеру Клаус страдал молча, цифрами: доля заряда уходила в гору, и каждый процент отражался на его лице курсом падающей валюты. Зато на спуске к Больцано его было не узнать. Рекуперация лила энергию обратно в батарею, Клаус следил за этим, как болельщик за пенальти, и на отметке «плюс пять процентов» впервые за день улыбнулся: «Мы только что заработали примерно два евро». Я поздравил. Клаус подумал и выдал предложение, которое я записал дословно: «Если подняться и спуститься еще раз, выйдет четыре». Я вез через Альпы человека, всерьез рассматривавшего перевал как источник дохода.

Бесплатная жизнь
После Больцано мы поменялись, и начался второй акт. Клаус выставил адаптивный круиз на 105, пристроился за фурой — «воздушный мешок, минус восемь процентов расхода» — и поехал. Вернее, поплыл. Передний мотор отключился за ненадобностью, расход упал до цифр, которые хотелось показывать студентам, а меня начало накрывать. Нас обошел автодом с велосипедами на «корме». Потом автобус с паломниками. Потом, кажется, сама жизнь. «Клаус, — не выдержал я под Тренто, — нас обогнал прицеп с сеном». — «Он приедет на одиннадцать минут раньше, — ответил Клаус, не отрывая глаз от дороги, — и заплатит за это четыре евро семьдесят. Пусть». В этом «пусть» было столько превосходства, что я замолчал до самого озера.
На зарядке у Гарды наши методы сошлись в очном поединке. Я пошел знакомиться со станцией: синьор на древней «панде» уже кружил вокруг машины, сложив губы трубочкой, узнал про 578 сил, вынес вердикт «Troppo — но мало не бывает» и получил от меня исчерпывающий ответ про русскую зиму. Клаус тем временем нашел в приложении колонку на три цента за киловатт дешевле. В девяти километрах отсюда. «Клаус, туда девять километров». — «Я посчитал. С учетом расхода на дорогу выгода — один евро десять». — «А жизнь, Клаус? Время, озеро, вон мороженым торгуют». Клаус посмотрел на озеро, потом на меня, потом в планшет: «Жизнь в расчет не принимается. Она бесплатная». Мы остались у дорогой колонки — я считаю это своей главной победой на маршруте. Машина тем временем втянула 31 процент за время одного кофе: 800‑вольтовая архитектура разговоров не поддерживает, она работает.

Обедали тут же, в траттории над водой, и обед вошел в историю наших отношений. Клаус изучил счет так, как таможня изучает декларацию контрабандиста, и обнаружил ошибку: ризотто посчитали на полтора евро дешевле, чем в меню. Ошибку в пользу нас. Любой нормальный человек промолчал бы и ушел счастливым — Клаус подозвал официанта и потребовал исправить. «Ошибка есть ошибка, — объяснил он мне, пока ошеломленный официант переделывал чек. — Она не бывает выгодной. Она бывает только ошибкой». Официант вернулся с исправленным счетом и посмотрел на Клауса, как на святого или больного, — в Италии между этими диагнозами зазор небольшой. Я молча положил чаевые втрое больше спорных полутора евро. Клаус проводил купюру взглядом и внес что-то в планшет. Я заглянул: графа называлась «необъяснимое». Горжусь, что веду ее в одиночку.

Тишина как компромисс
А под Брешией случилось то, ради чего стоит сажать немца за руль электрического BMW на итальянской земле. Фура впереди пошла на обгон фуры, образовалось окно, и Клаус — я видел это своими глазами — утопил педаль. Восемьсот пять ньютонов рванули машину в просвет, стрелка расхода метнулась в красное, таблица на планшете осталась несведенной. Когда мы вернулись в свой ряд, Клаус некоторое время молчал, прислушиваясь к себе, как человек, съевший первый в жизни устричный пирог. Потом вынес вердикт: «Приемлемо». В устах Клауса это стояло где-то между «браво» и «женюсь». До Милана он обогнал еще четверых — каждый раз, по его словам, «в рамках оптимизации средней скорости». Я не спорил. Оптимизация так оптимизация. По-нашему — дал газу, и пусть теперь Клаус поправляет меня сам.
Со мной тем временем тоже происходило неладное. Где-то 
после Вероны я поймал себя на том, что еду 118 по спидометру и кошусь на расход. Что пристроился за автобусом — в воздушный мешок. Что мысленно прикинул, сколько вернет торможение перед постом оплаты. Клаус заметил, ничего не сказал, но в планшете у него, подозреваю, появилась новая графа. Электрический автомобиль, как выяснилось, воспитывает быстрее родителей: русского он учит считать, немца — чувствовать, и делает он это без единого упрека, молча, самим устройством своей натуры.
Отдельная дипломатия разворачивалась вокруг музыки. Моя дорожная подборка — широкая, как Волга, и примерно такая же по продолжительности — выдержала в салоне сорок минут, после чего Клаус предложил «паритет»: полчаса моего, полчаса его. Его оказалось подкастом о динамике цен на электроэнер­гию в южной Германии, два ведущих, оба бодрые. На середине выпуска о сетевых тарифах я сдался и попросил пощады. Клаус выключил. И случилось непредвиденное: мы поехали в тишине — той студийной, вакуумной тишине, которую двадцать динамиков Bowers & Wilkins умеют не заполнять так же роскошно, как заполнять, — и тишина устроила обоих. Первый компромисс в истории наших народов, найденный не переговорами, а шумоизоляцией.

Синхронный и асинхронный
В Милан мы вкатились через зону Area C на правах чистой совести — электрическим льгота — и подвели итоги каждый по-своему. Клаус огласил таблицу: 492 километра, средний расход 22 киловатт-часа на сотню, одна зарядка, остаток 55 процентов, затраты на энергию — «втрое ниже дизельных, я сведу точно к вечеру». Графа «удовольствие» закрылась на семи евро сорока — рекордный, по его словам, показатель за карьеру. Мои итоги короче: машина, которая разгоняется, как мои мечты, и расходует, как его таблица, — это первый известный мне случай, когда наши национальные школы не спорят, а едут вместе.
Разгадку я сформулировал уже на парковке у Дуомо, глядя на остывающий капот. Внутри этой машины два мотора. Задний — 329 сил, синхронный, вечно голодный: давит, рвет, разгоняет. Передний — на 249, асинхронный, бережливый: подключается по необходимости, а в спокойной жизни отключается вовсе и экономит. Задний — это я. Передний — Клаус. Баварские инженеры, сами того не зная, собрали наш экипаж еще на заводе, свинтили в один кузов и получили 578 сил и рекордную дальность. Может, в этом и есть формула электрического века: один давит, другой считает, и вместе они доезжают дальше, чем каждый поодиночке. Клаус, выслушав теорию, кивнул и внес ее в планшет. В графу «удовольствие», между прочим. Бесплатно.