Исчезновение самобытности

Как глобализация делает машины одинаковыми 

Автомобиль всегда многое рассказывает о нас самих и о нашем обществе. Его формы и цвет долгое время характеризовали индивидуальность страны, где его создали, но потом глобализация упростила, стандартизировала и сделала этот стиль интернациональным

До начала 1970‑х годов, до двух нефтяных кризисов, автомобили довольно легко отличались от одной страны к другой. Французы были элегантными и практичными, англичане — утонченными и хорошо воспитанными, итальянцы — спортивными и выдающимися, немцы — формальными и крепкими, американцы — огромными и сильными, а японцы — оригинальными и новаторскими. Тогда было легко распознать национальную принадлежность модели и даже отличить одну марку от другой. 
Внутри каждой страны национальные автопроизводители в значительной степени доминировали на внутреннем рынке, а владение иномаркой само по себе было признаком социального статуса. Многие автомобилисты еще и таким образом выражали свой патриотизм. Так, французу приходилось покупать и водить французские машины. А экспорт основывался на определенном имидже Франции, окрашенном элегантностью и изобретательностью. Именно так в 1950‑х годах Renault пыталась соблазнить американцев, а совсем недавно Citroën позиционировала свой новый бренд DS в Китае, обернув его аурой французской роскоши. 
В то же время дизайн машин стандартизировался, поскольку их общий стиль становился все более интернациональным, и копируя друг друга. Таким образом нас познакомили с угловатым компактным дизайном 1980‑х, с линиями биостиля 1990‑х, а затем и с более вымученными сегодняшними формами, ставшими возможными благодаря компьютерному проектированию. При этом мы наблюдаем возвращение к прошлому под названием неоретро, когда Fiat 500, Austin Mini или Ford Thunderbird и Mustang перенимают стилистические коды оригинальных моделей. Эта тенденция продолжается в Renault с запуском нового электрического R5. 
Наступило время для консенсуса — сегодня отличить европейца от азиата сложно, только решетка радиатора (и то не всегда) позволяет идентифицировать марку. Те, кто хочет более четко обозначить свой стиль, иногда пугают своих преданных почитателей. Например, BMW с ее линиями багажника 7‑й серии начала 2000 года или гипертрофированными решетками в начале 2020‑го. Лишь некоторым маркам с многолетними традициями удается сохранить свою индивидуальность — к примеру, Rolls-Royce, Bentley, Lamborghini, Porsche. Но все же большинство предпочитают опираться на мультикультурный стиль, принятый в наши дни на всех континентах. 
На заре появления автомобилей многие богатые клиенты покупали мотор и шасси у производителя, а затем связывались с изготовителем кузовов, чтобы тот построил его, прислушиваясь к желаниям заказчика. Франция была мастером в этой области до конца 1940‑х годов. Такие громкие имена, как Chapron, Figoni и Falaschi, Letourneur и Marchand, Saoutchik и некоторые другие, затем создавали стройные формы на основе Delage, Delahaye или Hispano-Suiza. Но только Chapron дожил до 1970‑х годов, производя великолепный (и дорогой) кабриолет Citroën DS. 
В отношении выбора цвета все-таки большинство автомобилистов, приобретающих новую машину, относительно консервативны и не хотят слишком выделяться, думая о перепродаже. Но почему хотя бы не выбрать цвет, который нам действительно нравится, а не перенимать вкус других? В конце концов, ваша машина часто является показателем вашей личности, а цвет — это то, что бросается в глаза в первую очередь, как предмет одежды или пара обуви. Пословица, согласно которой о вкусе и цвете не спорят, безусловно, полна истины: критерии выбора порой нерациональны, и, по сути, это реакция на эмоции. Однако выбор цвета и в меньшей степени опций в машине приводит к консенсусу вокруг нескольких доминирующих нейтральных и неприхотливых оттенков. Поскольку именно их мы чаще всего видим на улице, вполне логично, что именно они привлекают внимание будущего покупателя. И это досадно, потому что немного больше цвета в нашей автомобильной среде также сделало бы жизнь в городском пейзаже красивее.